Автор одиночества



Кружится и падает похожий на крошки сахара-рафинада снег.

Полумесяц как лезвие садового ножа поблёскивает на небе. Освещая сцену полуночи как софиты* в театре, в окнах домов зажигается свет. Зима постучалась в город, обращаясь на «Вы».

А теперь она получила временную прописку, и с каждым из нас на «Ты».

Мы сегодня с тобой расстались... Взглядами спорили.

Спутанные нитями прошлого еле наши узлы развязались.

До Нового года осталось три дня.

Я сделала себе подарок – создала сложный коллаж «Моё прошлое». Ликуйте, бессонницы!

Я снова одна... Как мякоть хлебная буду на подоконники печали раскрошена...

На полотне серых будней уходящий год. Я как послушница исполняла разные послушания сердца.

Шла босиком по полулунным барханам, проглатывающим следы, и дошла до асфальтных языков мегаполиса.

Там от июльского солнца согревались стены домов. Кофейная гуща мне предвещала любовь...

И вот появился Ты... Падали гроздья розового винограда на наши ладони...

Ты научил меня жизнь любить без условий. Как дети любят сказки...

А что случилось потом? Падали осколками первые ссоры.

Далее – голос незнакомой женщины под засекреченным номером...

Тополиным пухом летели слова первого прощания.

На полу конверты твоих писем. Неотвеченные, они рвались на клочки и уносились ветром.

Белые бумажные листья ветер уносил вздыхая...

Походкой двугорбого верблюда шагало время... Первое «Не могу без тебя!» не словами, а нервами.

Твоя одна улыбка – и душа моя глотала жадно белое молоко прощения...

Счастье называлось – твоё возвращение...

Я называла твоим именем всё красивое, что было безымянным. Сны и картины.

А потом двери скрип... Ты сказал – Я вернусь... И услышал в ответ – Я дождусь!

Летели по твоим следам в чужие города мои вопросы... Счастье уходит без спроса.

Как-то ночью мне приснился короткометражный сон. Жанр неизвестен.

На деревянной бочке танцевала кукла испанский танец.

Я, проснувшись, вспомнила детство. Я никогда не относилась к своей кукле как к игрушке.

Я доверяла ей тайны и шила платья... Для меня моя кукла была личностью.

К чему мне снился этот сон? Боже... У этой куклы было лицо твоей бывшей...

Откуда же знать моей наивной душе, что прошлое бывает сильнее настоящего?

Что «бывшая» получит титул «будущей»? А меня забудут как полуденный сон ...

На холодном стекле я указательным пальцем вывожу «Прощай!»

- Не плачь. У тебя всё будет хорошо, ты же красивая,- произносишь ты нежнее, чем раньше.

В моей голове мелькают мысли: Дурнушки счастливей! Ни одна дурнушка не плакала так, как красавица...

- Не молчи! – просишь ты. Я смотрю на город с окна.

За ветви деревьев зацепились снежинки, похожие на поврежденные шелковичные коконы, из которых делали шали «бурдесуа» для провинциальных дам в конце девятнадцатого века.

Забирай, разлучница, Бога моего в человеке!

Деревья, замерзая, читают молитвы жёлтому дракону в небе.

Люди, замерзая, тянутся к теплу через любовь...

А мне осталось греть руки на железной змее батареи в ванной...

И смотреть, как танцует огонь зажигалки. Двухцветный огонь. Язычок жёлтый, а юбка синяя...

Мне так холодно, будто не ветви деревьёв, а мои плечи и руки покрылись инеем.

Ничего не скажу на прощание. Какой температуры слова произносим, расставаясь, такие же слышим в ответ.

Зачем мне теперь тепло или холод твоих слов?

Закрываю дверь на два замка. Отключаю все телефоны. Завяжусь на тысячи узлов...

В душе прижился эмбрион грусти... Пусть!

Что я могла сказать тебе? Что счастлива была, собирая твои упавшие пёрышки, когда ты летал?

Что произошла революция одиночества, когда в мою жизнь ты пришёл?

Что видела я свет твоих глаз, когда попросил ты меня не расставаться?

Это было счастье, когда просил ты меня «Не уходи!». Но теперь ты об этом не просишь...

Теперь ты это счастье с собою как чемодан уносишь...

Как теперь восстать против самой себя?

Я произнесу тысячи звуков тебе вслед... После каждого предложения – вздох...

Как легко говорить, зная, что ты не услышишь...

Я не смогу тебя забыть! Тебе, наверное, проще...

Почему мне кажется, что я раньше читала этот монолог?

Ах, да, во сне...

Может быть, в следующем сне я увижу рай?

Мне до сих пор не верится, что ты сказал «Прощай!»

Когда я перекручивала тот сон, то вспомнила китайскую историю появления кукол.

Девушка посмотрела на своё отражение в воде и слепила из глины куклу.

И я подумала: Бог нас по подобию своему, а мы, женщины, кукол лепим по отражению на воде.

Моё сознание слепило образ танцующей куклы по отражениям разлук...

Счастье моё, как сломанный каблук, выброшено в угол...

Ты никогда не узнаешь маленьких желаний, которые должны были прорасти на почве любви.

Знал бы ты, как тяжело вырывать твои корни из себя...

Ложь против правды на поединке. На этот раз золотую медаль получила правда.

Ложь улыбается в камеры и тихо завидует. Ладно...

Скоро Новый год... Я хочу пожелать тебе... знаешь что? Нет, не знаешь...

Я хочу пожелать не то, что обычно пишут на открытках. Не буду желать что-то материальное и простое.

Я хочу пожелать мира твоей душе. Чтобы в мире этом было всегда светло. Как мне когда-то от твоей улыбки.

Чтобы ты встречал людей, любящих жизнь ... Мне показалось, что ты спросил: А ты? А я? Как-нибудь проживу...

Как за кистью дорожка краски, следует за надеждой моя печаль.

Кто я теперь? Автор никому неизвестного одиночества.

У Одиночества нет соавтора. Соавторство возможно только в счастье...

Я одна теперь. А у неё есть Ты... С Новым годом!

Со мной прощаются и машут детскими ручонками поседевшие мои мечты...

 

Софиты* – в театре светильники рассеянного света, освещающие сцену спереди и сверху.

 

 

27 декабря 2007 г.