Подержи моё небо



«Я женщина... И на руках своих маленьких и слабых держу моё собственное небо...»
Алиса Летова (с)

Я иду по вечернему городу и наступаю на снег осторожно, чтобы услышать, как он шепчется с асфальтовой дорожкой.
Когда я была маленькая, спрашивала всех: Почему снег белый, а не фиолетовый, к примеру? Красиво же было бы – фиолетовый снег... Но никто не знал ответа на этот вопрос.
А теперь я понимаю – идти по белому волшебней...
Птицы, прыгая с веток на землю, играют с тенями деревьев. А мы играем с чьими тенями? Со своими...
Мы хуже птиц... Они летают стаями. А люди чаще врозь...
Даже за теплом летят поодиночке...
Темнеет, а детвора играет в снежки и не торопится домой. Соседская девочка машет мне рукой.
Я улыбаюсь ей и принимаю луч её тепла.
В последнее время ловлю себя на мысли о том, что истинные мудрецы – дети.
Они не дают советы, а трепетно любят нас, глупых взрослых, и замечают лишь только хорошее. Получается, все мы были когда-то мудрецами. Что с нами произошло теперь?
Кому-то наш мир кажется серым... А я смотрю на него восторженно!
Я не могу смотреть на мир другими глазами...
Не боюсь быть одна. Одиночество – как собачка, если почувствует, что ты боишься – сразу укусит...
Я боюсь другого... Если на устах моих умрут слова любви...
Ещё я боюсь слова – «Никогда». В нём предчувствие смерти.
Во мне столько нулей и единиц. Это остатки обид. Сложно сразу их удалить...
Смотрю в карманное зеркало. Обыкновенная. И слава Богу! Не юная уже, но и не старая.
Не боюсь постареть. Стареют паспорта, а женщины душа пока любовью дышит – стареть не имеет права!
Мне иногда кажется, что меня нет... Но ласковый голос мамы часто напоминают мне, что я есть...
Что живая... Что ещё улыбаюсь и дышу...
Над моим городом по небу на старых пошевнях* ангелы везут облака.
А бразильское небо в полдень, наверное, похоже на хлопковое поле...
Приближается конец очередной маленькой вечности... Ещё одну, под номер две тысячи семь, мы прожили врозь.
Я написала тебе сотни писем. Знаю, ты будешь хранить их ещё долго, как хранило бережно время лицевые рукописи** тех, кто придумал наши с тобой имена... Я сильная, но когда обнимаю пустоту. Я слабая, если обнимаю тебя за плечи.
Быть слабой рядом с тем, кого любишь – есть сила!
Что ты делаешь в этот час? Смотришь сердито на улицы Сан-Паулу с окон офиса кофейными глазами оцелота*** прячущегося в дупле дерева, и при этом поднимаешь правую бровь? Я тоже на работе другая. Часто мы носим не свои лица. Чужие... Те лица, которые утверждены стандартами... Твой город в долине реки Тьете не знает морозов. Счастливый город. Умывается зимой не снегом, а дождями...
Его небоскрёбы в стеклянных костюмах с металлическими подтяжками смотрят высокомерно на древние церкви и жилые кварталы.
А, может быть, ты готовишь для меня обещанные фотографии Чайного мостика, что находится в Японском квартале? Или проходишь мимо семечковой лавки и улыбаешься продавщице, расхваливающей туристам бусы из плодов дерева пау бразил и семян пальмы асаи?
Мне не хватает тебя в тысячу раз сильнее, чем раньше...
Я знаю, почему тебя люблю... Потому, что не знаю почему... .
Я перечитываю твои письма по утрам. Слушаю Эмму Шаплин и пью кофе с молоком.
Глоточек кофе, глоточек строчек...
Когда очень грустно, мне кажется, что кофе солёное.
Потому что... Любовь в разлуке всегда пересолена. Но ведь любовь – не любовь без вкуса соли...
По ночам твои строчки, тобою словно поглаженные, греют мои сны ...
В этих снах рифм нескошенные поля целуют босые ноги Муз.
Мне хочется привезти камень и поместить его в углу комнаты, где плачет одиночество, пряча лицо в полумёртвую экибану, и босыми пятками чувствует трещины на полу...
На этом камне хочется высечь твои слова любви...
Ты как-то сказал, что есть такая религия – Любовь. В этой религии два Бога – Женщина и Мужчина. Моя вера в любовь как добросовестная горничная вычищает сердце от мусора разочарований...
Мысли о тебе всегда главные.
Когда я думаю о тебе, всё второстепенное отодвигается в сторону как комод со старого места.
Знаешь... А слова тоже умеют любить.
Прилагательное «Серый» любит существительное «Волк»... Слово «Аленький» любит слово – «Цветочек»...
Наши с тобой имена тоже любят друг друга...
Знаешь, сколько существует слов любви? Я знаю!
Столько же, сколько на планете зёрнышек кофе...
Ничего, что мы вместе не встретим этот Новый Год... Я с тобой...
Я самая счастливая, слышишь? Счастливая, потому что счастлив Ты!
Скоро я навсегда украду тебя у бразильского неба...
А моё небо похоже на купольный двухцветный храм, на котором луна – оранта****, поднимающая до уровня лика маленькие свои ручонки, молится за нас с тобой... Мои руки – главные столбы, несущие купол... Подержи моё небо...
Пусть мои руки наберутся сил...



Пошевни* - широкие сани, обшитые лубом или тесом.

Лицевые рукописи** - древние рукописи, украшенные миниатюрами.

Оцелот *** - хищное млекопитающее семейства кошачьих.

Оранта**** - один из иконографических типов Богоматери с воздетыми в молитве руками.


28 Декабря 2007 г