Французский календарь



Майский дождь нашёптывал что-то засыпающему на закате городу словно суфлер, подсказывающий текст пьесы усталым актёрам. Я смотрела в окно обычной больницы и ждала когда проснётся подруга. На тумбочке у её кровати лежал открытый журнал с фотографиями озера Лаго-Маджоре, что на границе Швейцарии и Италии. Подруга уже несколько лет мечтает своими глазами увидеть статую Христа, которая покоится на глубине озера. Соседка по палате немолодая женщина с короткой стрижкой и желтоватыми зубами в форме кукурузных зёрен уже час рассказывает мне о своей не сложившейся семейной жизни. Волнение за состояние подруги не покидает меня. Несколько часов назад, когда я узнала о том, что с ней произошло – мне показалось, в воздухе пронеслись низкие звуки тамтама. Эти звуки впервые я услышала в оперном театре. Мне запомнилось тогда, как долго и ярко звучит это барабанное эхо и словно предвещает беду...

Рыжие жиденькие локоны волос моей подруги путались на подушке и поблёскивали от пота напоминая золотистые водоросли на поверхности воды.

- Вам лучше прийти завтра. Мы вкололи ей снотворное, она будет спать ещё долго, – сказала медсестра и посмотрела на меня с сожалением. Я бросила виноватый взгляд на подругу и, достав из сумки ручку, написала на полях журнала: «Я тебя люблю. Когда ты поправишься, мы обязательно с тобой поедем на Лаго-Маджоре»

- Дождь уже стих,- произнесла я вполголоса у ворот больницы.

- Странно.. Одно предложение можно понять по- разному. Дождь уже песня – скажет музыкант и услышит повторяющиеся ноты. Дождь уже стих - произнесёт поэт и напишет слова. Дождь уже стих подумает человек, закрывая мокрый зонт и радуясь появившемуся солнцу. И каждый будет по-своему прав. Дождь это и музыка, и поэзия и чьи-то слёзы...

Я перешла улицу и решила прогуляться пешком до дому. Этот день начался на беспокойной ноте, и мне захотелось услышать голос Серёжи. Каждый раз, разговаривая с ним, я забывала, что он в Бруклине, что между нами большая разница во времени. Мне было бы проще набрать чей-нибудь номер телефона в пределах Казахстана, но голос внутри меня упрямо требовал набрать одиннадцать цифр его номера.

- Привет! – с радостью произнесла я, услышав его «Алло!»

- Я сейчас не могу говорить. Я перезвоню тебе позже, - сказал сухо Серёжа, и от неожиданности я нажала кнопку сброса.

- Тяжёлый день, – подумала я и открыла дверь какого-то бутика. Я бродила равнодушно по полупустому помещению и не переставала думать о подруге. Поймав на себе вопросительный взгляд продавщицы, я стремительно заторопилась к выходу.

- Привет! – услышала я за спиной незнакомый мужской голос. Обернувшись, я увидела молодого мужчину с русыми волосами в серой куртке и чёрных брюках.

- Мы знакомы? – удивлённо спросила я. 

- Нет. Сейчас познакомимся, – сказал он уверенно, и я почувствовала в себе волну напряжения. Что-то кроме наглости настораживало в нём.

- А ты уверен, что я хочу с тобой знакомиться? – спросила я, не скрывая своего недовольства.

- Ты мне уже нравишься, – произнёс он, смеясь и притронулся к моей руке полувлажной ладонью. Я одёрнула руку и отвернулась.

- Как тебя зовут? – спросил он, следуя за мной.

- Ди,- автоматически хотела ответить я, но остановилась, вымолвив лишь первые две буквы имени.

- Очень приятно Ди,- выразительно произнёс он, поднимая одну бровь. Его лицо мне показалось знакомым и, замедлив шаг, я начала прислушаться к его голосу.

- А меня зовут Борис, – сказал он игриво. Его густые брови и большая родинка у носа подсказывали мне о том, что я вижу этого человека не в первый раз.

- Хочешь, я сведу тебя с ума? – спросил Борис.

- Хочу, – ответила я и посмотрела в его глаза. Ему, наверное, казалось, что мне нравится его внешность. Он не догадывался, что я продолжаю разговор и беседую с ним только для того, чтобы ответить на свой вопрос: Где я его видела раньше?

- Значит, ты согласилась?

- Да... Знаешь почему?

- Почему же?

- Потому, что знаю, что у тебя ничего не получится. Хочу посмотреть на этот цирк, – с усмешкой сказала я, продолжая разглядывать черты его лица. Его большой нос не гармонировал с тонкими губами и узким разрезом глаз. Наверное, он метис,- подумала я. 

- На какой цирк?- возмутился Борис.

- На твой цирк.

- Если ты считаешь, что отношения это цирк – ты глубоко ошибаешься, – обиженно вымолвил он и его ноздри нервно шевельнулись.

- Нет, я так не считаю. Отношения, которых не существуют - это цирк. В данном случае у нас нет отношений.

- Но это отношения, какими бы они не были.

- Когда люди знакомы десять минут это отношения? - остановившись, спросила я. 

- Ты отвечаешь на мой вопросы это уже контакт. А контакт и есть отношения, – начал спорить Борис и вдруг поднял указательный палец вверх. В этот момент передо мной появилась картина: Борис сидит в кресле поднимает так же указательный палец вверх и улыбается. На нём красный свитер. Я вспомнила его...

- Хорошо, нет смысла дальше спорить у нас отношения,- ответила я с улыбкой. Мне было важно, чтобы он не догадался о том, с кем сейчас ведёт диалог. Я начала нервно теребить в руках сумочку.

- Всегда склонял голову перед женской мудростью, – сказал Борис негромко, оглядываясь по сторонам, словно боялся, что его кто-то увидит или услышит.

- У мудрости нет пола, – произнесла я высокомерно. Мне трудно было сдерживать себя.

- Может быть, ты имеешь в виду уступчивость? Её часто принимают за мудрость как порошу за снег...

- Ты очень мудрая девушка. Как я рад, что познакомился с тобой!

-Мудрая? А разве девушке это нужно? Мудрость ещё не залог счастья, – произнесла я на выдохе. Если бы он знал, что я знаю о нём почти всё...

- Ты права. Но быть мудрой не каждой дано. И если тебе встретится нормальный мужчина, он оценит больше твой ум, нежели красоту,- продолжал беседу Борис и жестикулировал руками.

- Ну, что ж Бог дал мудрость, не будем печалиться об отсутствии красоты. Женщины, из-за которых начинались войны, не были красавицами, – смеясь, добавила я. Это был не настоящий мой смех. Но это был не тот человек, с которым хотелось бы по-настоящему засмеяться, выражая радость.

- По крайней мере, я всегда обращаю внимание на умных девушек. А те, с длинными ногами и бюстом как у Памеллы Андерсон никогда не внушали мне доверия,- сказал Борис и попытался взять меня за руку. Я снова одёрнула руку и, посмотрев на него с презрением произнесла:

- На умных сложно обратить внимание. Их можно лишь открыть для себя через время. Ум не ноги не торчит из – под мини-юбки.

- Поверь мне, можно сразу понять, глупа женщина или мудра, – испугавшись моего взгляда, сказал Борис, опуская глаза.

- Ну, да ладно. Не важно. Расскажи о себе,- попросила я. Мне, было интересно будет Борис лгать, рассказывая о себе или нет.

- Обыкновенный красавец. Вот и всё. Краткость сестра таланта, – смеясь, ответил он.

- Нет, краткость – тётя замкнутости. Или сестра закомплексованности.

- Хорошо. Работаю коммерческим директором в компании по переработке угля. Холост. Одинок. Мечтаю встретить свою половинку. Мне как-то не везёт в любви. Да и времени на личную жизнь нет,- на одном дыхании как скороговорку произнёс он. Я усмехнулась. Солгал. На самом деле он работает программистом в университете. Откуда же ему знать, что я видела тысячи раз его фотографии в альбоме подруги и даже собиралась быть дружкой на их свадьбе. Подруга хотела познакомить меня с Борисом, но после того как он избил её в прошлом году, я отказалась знакомиться с ним. Борис улыбался и даже не догадывался, о том, что перед ним стоит девушка, о которой он тоже слышал не мало.

 – А ты замужем?

- Не скажу.

- А дети есть?

- Не скажу.

- А я сильно хочу детей,- сказал он с грустью в голосе и даже опустил глаза. Я чуть было не выкрикнула: лгун!

- Какие проблемы? Женись. Будут.

- Нужно на ноги встать и потом уже об этом думать.

- На ноги можно всю жизнь вставать. Это предлог. Иногда прикрываясь ответственностью, мужчины бегут от ответственности. Душам детей нужна лишь любовь родителей. Мужчины ошибаются, думая, что дети просят с небес материальные ценности, – с дрожью в голосе выпалила я. 

- В твоих словах есть истина, но и нельзя забывать о жизненных целях.

- Цели переоцениваются со временем, – сказала я и тяжело вздохнула. Тяжело играть чужую роль. Как мне хочется в данный момент быть самой собой и высказать ему...

- Стоят девчонки стоят в сторонке платочки в руках теребят. Потому что на десять девчонок по статистике четыре алкоголика, три наркомана, два гея, и один нормальный мужчина, да и тот женат, – рассмеявшись, пропел он.

- Примитивно. Если бы ты прочёл стихотворение...

- Ты бы меня поцеловала бы?

- Может быть...

- Тогда слушай! Я б навеки забыл кабаки. И стихи бы писать забросил. Только б тонко касаться руки. И волос твоих цветом в осень, – прочёл он строчки Есенина. А я вспомнила рыжие волосы своей подруги. Она там, в больнице... Мне захотелось ударить его!

- Ну? Целуй!

- Не хочу.

- Правильно. Я небритый сегодня. Эх... Лучше один раз родить, чем всю жизнь бриться.

- Этому высказыванию уже больше ста лет и это уже не звучит смешно.

- Это истина и она никогда не устареет. Кто бреется каждый божий день, поймет меня.

- Эксперт истин нашёлся. Почему люди обновляют модели сотовых телефонов, а как ты говоришь «истины» носят старые? Устареет. Ты же не косой бреешься, сейчас масса новых бритв, которые облегчают эту процедуру.

- Противна сама процедура.

- Мне тебя пожалеть? – возмущённо спросила я. В эту минуту я сердилась уже на себя, за то, что трачу на него время.

- Нет.

- Тогда перестань про бритьё ужасы рассказывать.

- Хорошо,- согласился Борис и несколько минут мы шли молча.

- Ты мне очень нравишься,- сказал он, поймав мой взгляд.

- Да? 

- Да. Ты умна. Я терпеть не могу дурочек.

- А мне казалось, что с дурочками проще.

- Проще переспать, но не поговорить о жизни.

- Не знаю. У меня нет опыта спать с дурочками.

- А у меня есть и весьма не интересный.

- Опыт есть опыт. Ты сам выбрал, – произнесла я нервно. Неужели он не видит, что раздражает меня?

- Всё, что не делается все к лучшему,- произнёс Борис подмигивая.

 – Так можно оправдать все свои глупости,- возразила я и отвернулась, чтобы не видеть его лица.

- Ошибается каждый главное, что бы человек понял свою ошибку,- пытался меня переубедить Борис.

- Какая бесконтрольность! – почти крикнула я. 

- В моём кабинете висит плакат: «Не наступая на грабли, ты теряешь драгоценный опыт» – улыбаясь, сказал Борис. Все его слова, жесты, говорили о том, что он хочет понравиться мне.

- Глупо. Разум не вырастает на месте удара граблями. Бедные люди! Чтобы мозги заработали их подобно советским телевизорам нужно стукнуть поверх экрана, – не переставала я цепляться за слова. Борис замолчал, наблюдая за машинами на дороге.

- Кто – то обещал свети меня с ума, – после короткой паузы спросила я с усмешкой.

- Хочешь, сексом займёмся? Здесь неподалёку гостиница.

- Не велик же набор твоих способностей.

- Извини.

- До свидания! – сказала я понизив голос и ускорила шаг.

- Извини. Послушай меня.

- Я не хочу говорить с тобой. Ты мне противен,- честно призналась я. Борис преградил мне дорогу.

- Извини.

- Уйди с дороги! – крикнула я. 

- Я уже три раза извинился. А ты даже не обратила внимания, – в недоумении проговорил Борис.

- А что каждое твоё «извини» дорого стоит? У меня нет сдачи.

- Я же извинился.

- Глупо торговаться своим раскаянием. Прощай! – сказала я напоследок и, толкнув его, поторопилась уйти.

У казахов есть такое изречение: «Жаксы адаммен сойлессен биык тауга шыккандай боласын». Смысловой перевод означает: Когда поговоришь с хорошим человеком, чувствуешь себя так, словно взобрался на высокую гору. Смотришь на мир с высоты гор и видишь только главное. И небо, и солнце так близко, словно рукой достанешь. После разговора с Борисом у меня было такое чувство, что я упала в овраг. И казалось, что солнце очень далеко...

Я ускорила шаг и перешла улицу. Больше всего мне хотелось вернуться, ударить его по лицу и закричать на всю улицу: Это ты во всем виноват! Виноват в том, что на первой беременности она сделала аборт! Ты заставил её сделать это! Но второго ребёнка она решила выносить и родила мёртвую девочку. Как ты думаешь почему? Потому, что ты избивал её беременную, пиная ногами в живот! Ты виноват в том, что давал ей надежды на создание семьи, и она держалась за тебя все эти годы! Это ты виноват, что сегодня утром она от отчаяния бросилась под машину. Ты! Ты! Ты! Она лежит слабая в больнице, а ты в это время предлагаешь заняться сексом мне, её подруге! Ты изверг!

Я остановилась уже возле подъезда своего дома и сделала глубокий выдох. Я не сказала ему всё это только потому, что она просила меня молчать, если я когда-нибудь увижу его. И самое страшное, что она продолжает его любить...

На следующий день я сидела в палате подруги и читала ей названия месяцев французского революционного календаря семнадцатого века отменённого Наполеоном.

- Отмечали День Доблести. День Мнений. День Наград. Названия месяцев были связаны с природными явлениями. Ты меня слушаешь?

- Да,- слабым голосом отвечала она.

- Оказывается, я родилась в месяце сбора винограда - вандемьер,- пыталась я отвлечь её от тяжёлых мыслей.

- А когда мы познакомились с ним? Посмотри, – попросила подруга и вытянула шею в ожидании.

- В месяце туманов. Брюмер называется, – нехотя ответила я.

- А расстались мы десятого февраля. Это время как называется?

- Плювиоз. Месяц дождя, – ответила я вздыхая. На глазах подруги появились слёзы.

- Не думай о нём. Смотри за окном май. Месяц цветения. А называется как красиво – флореаль,- сказала я тихо и вытерла слезу на её тёплой щеке. В этот момент послышался сигнал моего мобильного телефона. Увидев на табло телефона имя Серёжи, я обрадовалась и вышла из палаты.

- Алло! Привет, – сказала я, улыбнувшись, а проходившая мимо медсестра скромно улыбнулась мне.

- Вчера я не мог говорить. Был на похоронах.

- О Боже... Кто умер?

- Помнишь, я тебе рассказывал о своём знакомом, который несколько лет был тяжело болен?

- Да, помню. Мне очень жаль.

- Всё вокруг такая суета. Главное мы вспоминаем лишь в такие дни. Я хочу сказать тебе кое – что...

- Скажи,- волнуясь, попросила я. 

- Спасибо, что ты жива, – сказал он вполголоса. Я застыла в коридоре и не смогла ни слова произнести в ответ. Попыталась сдержаться, но почувствовала солоноватый вкус слёз на своих губах.

- Почему ты молчишь? – спросил Серёжа. Я тихо всхлипывала, чтобы он не услышал.

- Я в больнице. Поговорим позже. Пока.

Я остановилась у двери палаты, вытирая глаза рукавом халата накинутого на плечи. За свою жизнь я много раз слышала слова благодарности за оказанную помощь, за подарки. Но никто ещё не говорил мне спасибо за жизнь, которая может оборваться в любой момент. И ведь и я никому не говорила этих слов...

Я вошла в палату и увидела подругу, которая безжизненным взглядом смотрела в окно.

Я присела на краешек кровати и, обняв её, тихонько произнесла:

- Спасибо, что ты жива.

Подруга начала рыдать на моём плече, а я, поглаживая её по волосам, слушала, как дождь суфлирует шёпотом из приоткрытого окна: флореаль, флореаль...