Маленький витязь



- Бог, создавший мир однажды. От тебя здесь облик каждый.

Дай мне жить любовной жаждой, ей упиться глубоко,- читала я вслух вступительные четырестрочия Руставели в ожидании внука. Мы проводим с ним время по выходным. С вечера пятницы до середины воскресенья. Дочь и зять уезжают с друзьями за город, а мы, с внуком натосковавшись по друг другу за неделю секретничаем, вместе гуляем и делимся новостями. Таких дружеских отношений у меня не было даже с дочерями. Когда он задерживается, я начинаю нервничать, в страхе что вот-вот раздастся телефонный звонок и дочь сообщит мне, что они забирают мальчика с собой. Но такое бывает редко. На предложения родителей провести время с ними, Алико настаивает на том, что бы его отвезли ко мне. Вообще-то настоящее имя внука - Александр. Его отец, грузин, сначала хотел назвать сына Алико, но потом передумал. Внук, узнав об этом накануне своего десятилетия попросил, чтобы мы называли его тем самым невыбранным редким именем.

- Саш много. А я хочу быть Алико!- решительно заявил он. Я улыбнулась. Каждый раз, наблюдая за его поведением, я спрашиваю себя: На кого же он похож больше? На свою мать украинку, или на отца грузина? Если бы меня попросили описать внешность своего внука, я бы не смогла это сделать. Разве возможно передать красоту чёрных переливающихся от света глаз и таких же тёмных агатовых волос?

Внешне, кажется, что он вобрал поровну от обоих родителей. Но характер! Здесь, конечно же, грузинские корни захватили территорию темперамента.

- Янтарем пишу я черным, тростником черчу узорным,- продолжала я читать поэму. Вдруг послышался звонок в дверь. Я закрыла книжку и поторопилась встречать внука.

- Привет, Буся! – махая рукой на пороге, воскликнул Алико. Когда он был совсем маленький, его родители говорили что я – его бабуся. Он пытался произносить это слово, но у него получалось «буся». Так у меня появилось прозвище.

- Гамарджоба, чемо мзе!*- воскликнула я, обнимая внука. Отец Алико родился и вырос в Украине и поэтому не знает родного языка и обычаев. В последнее время я стала интересоваться грузинской культурой, учить слова и простые фразы, чтобы Алико хоть немного понимал родной язык.

- Каргад,- уверенно сказал внук. Это означает – хорошо.

- Алико! Я ещё не задала тебе вопрос, а ты уже отвечаешь! - шутливым тоном возмутилась я. 

- Вах! Я забыл! – произнёс громко Алико, на первом слове поднимая левую руку вверх. Он увидел такой жест в каком-то грузинском фильме и получается теперь у него это автоматически.

- Вайме! Вайме!** – шутя, воскликнула я. 

- Постарайся запомнить. Гамарджоба – это здравствуй. Вот когда я спрошу: Рогор хар? То есть: Как дела? Тогда ты и ответишь мне -Каргад. Понятно? – терпеливо учила я внука. На самом деле, когда я учу его чему-то, то ловлю себя на мысли, что делаю это с большим личным интересом в первую очередь.

- Понятно,- кивая головой, сказал внук.

Я засуетилась на кухне, чтобы накормить его. Достала купленные в кулинарии пирожные и помыла фрукты. Алико, медленно складывал вещи и, наблюдая за мной из коридора интересовался:

- Что будем сегодня делать?

- Читать.

- Что?

- Сюрприз!

В прошлые выходные я читала ему сказку о принцессе. Он без интереса дослушал её и недовольно заявил перед сном:

- Не читай мне больше женские сказки. Скажи этим писателям, что надо и мужские сказки писать, а не только для девчонок.

Я налила ему компот, и, усевшись с ним рядышком на диване начала читать:

- Вот запел я, Руставели, в сердце мне вошло копье.

До сих пор был сказки связной тихий звук однообразный,

А теперь – размер алмазный, песня, слушайте ее.

- А кто этот Руставели?

- Имя его Шота, сокращённое из Ашота. Он принадлежал к знаменитому роду и был владетелем Руставского майората. Учился в Греции, затем был казнохранителем царицы Тамары. Народные легенды называют безответную любовь к царице Тамаре причиной пострижения Руставели в монахи,- рассказывала я. 

Когда моя дочь училась в школе, мы вместе читали эту поэму. Но она называлась «Витязь в тигровой шкуре». Недавно прогуливаясь по городу, я зашла в книжный магазин и обратила внимание на схожее название «Витязь в барсовой шкуре» в переводе Бальмонта. Из комментариев книги я узнала, что одно из первых изданий прошлого века вышло в свет под названием «Носящий барсову шкуру». Я вспомнила возмущения внука по поводу «девчоночьей» литературы и, не раздумывая, купила книгу.

- На грузинском языке это произведение называется «Вепхвис тхаосани». Вепхви значит барс,- продолжала я делиться с Алико новыми познаниями. Из книги я узнала, что о значении слова «вепхи» велось немало научных дискуссий, проводились научные исследования, которые убедили грузинских руствелологов в том, что «вепхи» у Руставели не тигр, а именно барс. Алико разглядывал картинку витязя на обложке книги и слушал меня очень внимательно.

- Слушай дальше Алико:

Тот, кто любит, кто влюбленный, должен быть весь озаренный,

Юный, быстрый, умудренный, должен зорко видеть сон

- Вах! Как красиво! – восхищался внук. Когда я дочитала ему первую главу поэмы «Сказ о Ростэване, царе арабском», он уже зевал. Я уложила его спать, и только собиралась выключить свет, то услышала, как он сонным голосом пробормотал:

- А завтра будем читать дальше?

- Конечно! В следующей главе будет сказ о том, как царь арабский увидел витязя, одетого в барсовую шкуру. Тебе нравится поэма?

- Очень. Она настоящая, мужская,- ответил Алико и уснул.

- Буся! Я уже сыт! Пойдём читать дальше! – торопил меня Алико, допивая чай. Я, не прибирая со стола, направилась в комнату за книжкой.

- На опушке, над потоком, в тоскованьи одиноком,

Странный витязь был, в глубоком размышленьи над рекой.

За поводья вороного он коня держал, и снова

Слезы лились из немого сердца, сжатого тоской,- читала я забытую с годами поэму, переживая новые ощущения и наполняя себя чем-то волшебным. Когда я дочитала первое послание, которое Нэстан Дарэджан написала своему возлюбленному, на последних строчках еле сдержала слёзы:

- Так не плачь. Чтоб не снежила влага – роз. От солнца - сила.

Посмотри, я обратила ночь темнот твоих в зарю...

Я закрыла страничку, оставив вместо закладки календарик и вздохнув начала рассматривать своё колечко из розового золота с лунным камнем надетое на средний палец.

- Буся, о чём ты задумалась? – спросил Алико.

- Я думаю, что писатели и поэты самые коварные люди,- призналась я. 

- Почему? – удивился Алико.

- Ясновидящий видит судьбу. Врач лечит болезни. А писатель меняет наши мысли и взгляд на мир, – объяснила я ему. Дочь как- то сделала мне замечание, что я разговариваю с внуком как со взрослым человеком. Но по- другому у меня не получается.

Алико доверяет мне своё самое сокровенное, и уверен в том, что его буся никому не проболтается. Я, чтобы быть с ним на равных тоже посвящаю его в тайны личной жизни. У меня есть сосед, который несколько лет назад овдовел. Он давно пытается ухаживать за мной. Когда я рассказала об этом внуку, он стал на прогулках с особым интересом наблюдать за моим кавалером. При виде соседа Алико хихикает в сторону, вроде бы над чем-то другим, но когда мы оказывается дома, он начинает его изображать и смеяться громко. В прошлый раз после прогулки, перед чтением очередной главы, когда мы собирались войти в подъезд снова встретили моего кавалера. Он поцеловал мою руку. Спросил о здоровье и открыл передо мной дверь. Едва сосед исчез с поля зрения, внук дал волю своим эмоциям.

- Что смешного Алико? По- твоему за твоей бабушкой не могут ухаживать мужчины? – с обидой спросила я, открывая дверь квартиры.

- Прости. Конечно, могут. Ты у меня красивая. Просто... Ну просто это он смешной,- оправдывался Алико.

- Я ведь тебе свой секрет рассказала, а ты хохочешь. Больше я не буду тебе доверять! Это не смешно. Такие знаки внимания должен оказывать каждый мужчина, в том числе и ты!- высказалась я, внуку мысленно ругая себя за то, что позволяю мальчику посмеиваться над взрослым человеком.

- Прости меня, Буся. Я больше так не буду. Обещаю! - виноватым голосом произнёс Алико. Я нарочно выдерживала паузу. После нескольких минут моего молчания, Алико снова обратился ко мне:

- Буся. Мне так нужно твоё мнение.

 – По поводу? О чём ты хочешь поговорить со мной? Я тебя слушаю.

- Я...

- Ну? 

- Помнишь, я тебе рассказывал про одноклассницу Катю?

- Конечно, помню.

- У меня чувства. Посильнее, правда, чем у твоего кавалера. Но... Я хочу пригласить Катю в кино. Ты должна пойти с нами. Оценишь её. Только прошу тебя, не вмешивайся с разговорами. Это же моё первое свидание,- серьёзным тоном и с важностью говорил Алико.

- Вайме – вайме! – сдерживая смех, произнесла я. Какой же он у меня замечательный малый. Он ведь даже не понимает в свои десять лет, что такое чувства, – думала я. 

 – Когда же будет это свидание?

- В следующую субботу. Ты заедешь за мной, и мы вместе пойдём в кино. Только маме с папой ни слова. Договорились?

- Когда я тебя выдавала? – поднимая руку вверх, как внук при слове «вах» – возмутилась я. 

- Никогда. Ты мой лучший друг. Поэтому я и делюсь с тобой. Так ты согласна?

- Конечно, мой золотой, – с нежностью сказала я и прижала его к своей груди.

Ровно через неделю я проснулась раньше обычного. Погладила свои вещи, сделала макияж и причёску. Я волновалась так, словно это я вместо внука первый раз собираюсь на свидание.

- Алико, я выезжаю! – сообщила я перед выходом по телефону.

- Ты уже готова?

- Да! Как ты и советовал – накрасила глаза и оделась нарядно.

- Учти. Мы с тобой должны быть самые красивые. Приезжай быстрей,- полусонным голосом приказал внук.

Я поймала такси и помчалась к нему. Алико живет на Ереванской. Это одна из красивейших улиц Киева. Мне эта длинная улица напоминает ствол елки, от которого в обе стороны идут веточки- другие улицы. Дома на Ереванской улице одинаковые, пятиэтажные с уютными дворами и там часто можно услышать кавказскую речь. Вдоль всей улицы растут каштаны. Это дерево символ нашего города. Весной каштаны цветут, а осенью колючие плоды падают на головы киевлян.

Когда я вошла в комнату Алико, то увидела на столе ленточку, отрез фольги и платье из жёлтого шёлка.

- Что это? – спросила я, не понимая.

- Платье купил для Кати.

- А что, у неё день рождения?

- Нет.

- Так на первое свидание не обязательно подарки дарить,- осторожно подсказала я.

- Я сам знаю! – буркнул внук и начал заворачивать платье. На моё предложение помочь с оформлением -одарил меня высокомерным взглядом. Я улыбнулась, заметив его аккуратно подстриженные ногти. Комната пропахла одеколоном моего зятя. Мне даже показалось, что Алико выглядел невыспавшимся. Может перед сном волновался, и долго не мог уснуть?

На улице было двадцать градусов мороза. Мы выехали заблаговременно, чтобы девочка не стояла на морозе. Правда, приехали на два часа раньше. Благо, я взяла с собой фотоаппарат, и мы пофографировались дожидаясь нашу Катю. Сеанс должен был начаться в четыре часа. Алико начал нервничать. Было уже пять минут пятого, а Катя не появлялась. Билеты для себя и Кати он купил в первый ряд, а мне на пятый. Я зашла в зал, а Алико остался ждать девочку. Через двадцать минут они появились вместе.

Катя шла важно спереди, а он позади. Фильм был детский и я даже немного вздремнула. Когда закончился сеанс, я заметила, как Алико с Катей выходили из зала. Она также важно шествовала с недовольным выражением лица, а он вприпрыжку шёл за ней.

Деньги внуку я дала заранее, для того чтобы они поиграли на автоматах и поели сладостей. Я стояла в сторонке и наблюдала как, размахивая руками Алико что-то увлечённо рассказывал Кате, а она лениво ела белые шарики мороженого, политые розовым джемом. Немного приблизившись к ним, я успела заметить, что когда она улыбается, то верхний край зубов прикрыт губой, а нижние зубы прямоугольные как белые клавиши пианино. Играть в автоматы Катя отказалась. Торопливо одевшись, они вышли на улицу. Провожать её довелось не долго. Катя сказала, что она простужена и побежит быстренько домой. Алико с грустью смотрел вслед удаляющейся девочке.

Алико самый маленький в классе по возрасту, ведь он пошёл в первый класс с пяти лет.

Зять решил, что мальчику, который научился немного читать и считать, нечего терять время дома. Я вспомнила об этом едва увидела Катю. Она старше его всего на два года, а выглядит гораздо взрослее. Но, похоже, мой внук совсем не задумывался об этом.

- А подарок ты ей вручил? – спросила я, приближаясь к внуку.

- Да. Ещё в кинотеатре. Но она быстро положила его в сумочку, даже не раскрыв,- ответил Алико и вздохнул.

- Чем она тебе так нравится Алико? – поинтересовалась я. Мне захотелось сказать внуку, что я представляла себе эту девочку совсем другой, но, увидев печаль в его взгляде, передумала.

- Она загадочная,- восторженно ответил он и мечтательно улыбнулся.

- Она не загадочная. В ней есть недосказанность несвойственная ребёнку. Поверь мне Алико. Чаще всего такая недосказанность лишь маска недоверия,- не сдержавшись, высказала я. Алико опустил голову и, шаркая ногами, направился за мной.

- Сейчас мы приедем ко мне. Выпьем горячего чаю и почитаем следующую главу про нашего витязя,- попыталась я взбодрить внука. Он ничего не ответил. Так мы всю дорогу и молчали.

- Где Нэстан? Где радость взгляда? Вести нет. А знать мне надо.

Слезы – вся моя отрада. Горько плакать в тишине,- читала я последние строчки главы в которой рассказывалось о том, как Тариэль услышал об исчезновении Нэстан Дарэджан.

- Тебе неинтересно? – спросила я внука, который задумчиво смотрел в окно.

- Буся, ты ещё не установила себе интернет? Ты вроде собиралась,- спросил Алико еле слышно.

- Установила.

- Правда? Соскочив с дивана обрадовался внук.

- Правда. А что?

- Буся ты чудо! Я сейчас. Быстро. Она в это время должна быть в сети!,- крикнул Алико и побежал в другую комнату подключать компьютер.

- Спроси её, платьице подошло? – советовала я ему вслед. Я слышала звуки подключающихся к интернету пейджеров и то, как торопливо Алико нажимает на клавиши. Через несколько минут наступила тишина. Я направилась к внуку и увидела, что он сидит на стуле и смотрит в монитор удивлёнными глазами. Я тихонько подошла поближе и прочла на мониторе переписку:

Aliko: Тебе понравилось платье?

Kati: Сейчас посмотрю

Aliko: И как?

Kati: Ну да, ничего, спасибо.

Aliko: А фильм понравился?

Kati: Послушай. Мне совсем не понравилось как ты ведёшь себя.

Aliko: А что я не так делаю?

Kati: В кинотеатре мы сидели как истуканы. Тепла и нежности я не получила. Да и прощаться ты оказывается, совсем не умеешь.

Aliko: А как надо?

Kati: Ты что маленький? Я не собираюсь тебя учить. Даю тебе три для того, чтобы ты изменил свое отношение. Чао!

Aliko: Подожди! Я ничего не понял.

Aliko: Катя!

Aliko: Катя!

Aliko: Катя!

Я не поверила своим глазам.

- Ты уверен, что это писала она? Может кто-то постарше, ну допустим, её подружки так подшучивают? – спросила я Алико.

- Нет, это она,- тихо ответил он и потянулся открывать новое сообщение, которое прислал его друг.

Pavel: Привет! Чем занимаешься?

Aliko: Я у бабушки. Сам что делаешь?

Pavel: Да так музыку качаю. Кстати вчера твоя любимая Катя была на катке. Витька ей мороженое покупал.

Pavel: Эй! Ты почему молчишь?

Pavel: Ты чего отключился то? 

Я посмотрела на Алико. Он сидел, перегибая пальцы на руках. Словно считал что-то. Я не знала, какие слова сказать в этот момент. В голове крутились мысли: Эдакая скороспелка. Нежности ей нужно было как для взрослой девушки. А мой маська ведь шел на первое свидание и переживал своё наивное детское чувство.

- Не молчи, прошу тебя,- попросила я, опустившись на корточки перед ним и готовая вот-вот заплакать от его недетского отчаяния в глазах.

- Мне грустно оттого, что я ей не нравлюсь,- тяжело вздохнув, полушёпотом произнёс Алико и вышел из комнаты. Я ходила из угла в угол. В моей жизни были разные ситуации, когда я немного успокоившись, искала и находила разные выходы. Но этот невзрослый случай стал для меня головоломкой. Перед сном я снова читала внуку поэму Руставели.

- Витязь, грудь свою, терзая и удары повторяя,

Плачет. Сердце, полюбляя, говорит в себе: «Горю!»

Если солнце скрылось в туче, темны долы, темны кручи.

И разлуки мрак тягучий ночь ведет, а не зарю...

Едва я собралась читать восемнадцатую главу Алико отвернулся к стене, и мне показалось, что он уже заснул. Ночью я проснулась от тихих всхлипов. Я не стала его успокаивать. По себе знаю, что со слезами уменьшается боль. Когда внук перестал плакать, я сделал вид, что только что проснулась и, повернулась к нему.

- Смотри, Луна растёт,- показывая рукой в сторону окна, прошептала я. 

- Как ты определяешь это? – вытягивая из-под одеяла голову, удивился он. 

- Легко. Если луна похожа на букву Эс, значит, она стареет. Если эта буква наоборот и к ней приставить палочку, то она напоминает букву Эр. Получается что растёт,- объяснила я, и Алико улыбнулся так, словно в эти моменты он был счастлив.

- Вот ты сейчас улыбаешься и я вдруг знаешь, что я придумала? – заговорчески спросила я

- Что?

- Улыбка это реклама счастья,- произнесла я фальцетом и мы с Алико рассмеялись.

Утром я включила компьютер и увидела, что Алико удалил из контактов Катю. Я с облегчением вздохнула. Но вечером, когда я читала ему следующую главу поэмы, он то и дело бегал в другую комнату. Думал, что она напишет ему. Но Катя молчала.

- Коза-дереза!- слетело у меня из уст от обиды за внука, когда он очередной раз вернулся из комнаты с включенным компьютером. Я посмотрела на него с непонятным мне самой чувством вины.

Перед сном Алико поставил, пустую кружку на стол и, улыбаясь, показал на белое донышко кружки с капельками апельсинового сока, которые собрались в одну ровную круглую лужицу.

- Смотри. Как солнышко.

- Маленький мой, витязь... Будем дальше читать поэму? - спросила я с умилением. Он, ищущий солнца даже в жёлтых капельках воды так и не понял, что имела в виду его возлюбленная.

- Я сам хочу дальше читать. А ты слушай,- заявил важно Алико. Через несколько минут мы сидели рядышком на любимом диване. За окном засыпанные снегом молчали деревья, а из страничек вырывались в воздух рифмы Руставели:

- Как хвалить мне солнце это? Приносительница лета.

Мысль безумием одета, посмотрев на этот свет...

Гамарджоба, чемо мзе!*- здравствуй, моё солнышко (грузинский язык)

Вайме!** – горе мне! (грузинский язык)


24 января 2009 г.